Почему великий лев Толстой был отлучен от Православия


Отношение Л.Н.Толстого к Православию и к Православной Церкви. Причины отлучения писателя от Православной Церкви.


Обсудить статью
Опубликовать свой материал
К сожалению, для многих людей, интересующихся литературой, остаются неизвестными причины, побудившие Священный Синод Православной Церкви отлучить писателя Льва Николаевича Толстого от Православной Церкви. До сих пор это отлучение не дает покоя некоторым литературоведам. Их возмущает, как посмели «православные мракобесы» так поступить с «великим Львом Толстым». Эти литературоведы как доказательство неправоты и безжалостной жестокости Церкви цитируют письмо жены Толстого, направленное митрополиту Антонию через два дня после отлучения писателя от Церкви: «Горестному негодованию моему нет пределов. И не с точки зрения того, что от этой бумаги погибнет муж мой: это не дело людей, а дело Божье... Но с точки зрения той Церкви, к которой я принадлежу... которая громко должна провозглашать закон любви, всепрощения, любовь к врагам, к ненавидящим нас, молится за всех, - с этой точки зрения для меня непостижимо распоряжение Синода». Поэтому необходимо, нисколько не умаляя величия Льва Толстого как писателя, все-таки вспомнить причины, побудившие Церковь отлучить Льва Толстого. Необходимо отметить, что целью статьи не является выяснение моментов приведших Толстого к изменению отношения к Православию и этапов этих изменений. Это не нужно, так как целью статьи является показать только причины отлучения писателя от Православной Церкви.

Чем более Толстой становился популярным и знаменитым, тем сильнее изменялся его взгляд на духовную жизнь. Он решил, что может корректировать учения мировых религий. И даже считал себя выше и мудрее основателей этих религий, и не стеснялся вносить изменения в их книги. В разговорах с почитателями Толстой часто повторял: «Прежде я не решайся поправлять Христа, Конфуция, Будду, а теперь думаю: да я обязан их поправлять...». Изменился взгляд писателя и на Православие.
 

Одно время Лев Николаевич старался быть примерным православным христианином. Посещал службы, постился и даже иногда исповедовался, причащался. Строго придерживался ограничений в еде, которые накладывались постом. Но некоторые гости и члены семьи писателя не постились. И однажды Лев Николаевич не выдержал. Сын Толстого вспоминает, как всё это началось: «Помню также стремительное его разочарование в Православии. Раз за обедом (во время поста) все ели вкусные говяжьи котлеты. Отец долго косился на них, потом вдруг сказал брату Илье: « Ну-ка, Илюша, дай мне котлетки». Илюша вскочил со стула, взял с подоконника блюдо с котлетами и подан отцу. С этого дня уже ни посты, ни Православие больше не соблюдались отцом, а началось писание «Критики догматического богословия». По мнению Толстого, не могла быть доброй и правильной Церковь, которая ему, великому писателю, во время постов запрещает кушать такие вкусные и любимые им телячьи котлетки. Это, конечно, личное дело писателя, соблюдать посты или нет, и как относится к ограничениям в еде во время поста. Но, главное в том, что после случая с котлетками Лев Николаевич не только перестал следовать православным обычаям, он и начал активно бороться жестокой и неправильной, по его мнению, Православной Церковью.

В связи с эти можно вспомнить, как некоторые историки литературы показывают Льва Николаевича добрым, мягким и очень спокойным старцем. Но когда читаешь воспоминания близких ему людей об отношении Льва Николаевича к Православию, то образ «доброго Толстого» несколько меняется. Графиня Александра Андреевна, дочь брата Льва Николаевича, искренне верующая православная женщина, так описывает реакцию писателя, когда она в разговоре упомянула о Православии: «Вдруг, без всякого вызова с моей стороны, он осыпал меня, точно градом, своими невообразимыми взглядами на религию и на Церковь, издеваясь над всем, что нам дорого и свято... Мне казалось, что я слышу бред сумасшедшего... на¬конец...он сам утомился своим бешеным пароксизмом». Следует отметить и особую ненависть, которую питал Толстой к Богородице и её иконам. Известный критик и романист второй половины XIX века Е.Л. Марков рассказывал, что однажды во время прогулки по Москве Толстой, увидев Иверскую икону Божией Матери, указал на неё и сказал: «Она - презлая». А профессор С.Н. Булгаков вспоминал удивившую его реакцию писателя на положительные упоминания о Богородице во время разговоров на духовные темы: «... одного этого упоминания было достаточно, чтобы вызвать приступ задыхающейся, богохульной злобы, граничащей с одержанием. Глаза его загорелись недобрым огнем, и он начал, задыхаясь, богохульствовать». Всего три примера из огромного множества показывают Льва Николаевича не совсем «тихим и спокойным старцем» в тех случаях, когда разговоры касались Православия.

Все читали о «духовных исканиях великого писателя» после отхода от Православия. Доказательством «безграничной веротерпимости» Льва Толстого в этот период приводятся цитаты из его книги «Круг чтения». И на самом деле, в трудах Толстого нельзя найти недобрых слов о мировых религиях или о любом сектантстве. Но как только речь заходит о Православии, писатель резко меняется. От его веротерпимости и благодушия не остается и следа. Толстой обрушивается на Православную Церковь с градом различных обвинений и упреков, совершенно не стесняясь в выборе слов. В своей книге «Критика догматического богословия», вышедшей огромным тиражом и оказавшей влияние на многие умы того времени, Толстой открыто издевается над Православной Церковью, её Учением и Обрядами. Он изображает Православное богословие как якобы скопление противоречий и неумных жалких компромиссов. Начав с отрицания догмата Троичности, он заканчивает издевательской насмешкой над Таинствами, называя крещение - «купанием в воде», а причастие - «простым съеданием кусочка хлеба с вином». В своих многочисленных интервью корреспондентам газет писатель постоянно утверждает по по¬воду Православных Таинств: «...в них нет смысла, они суть колдовство». В личных беседах и во время встреч с почитателями он доказывает: «Сказа¬но также, что я отвергаю все таинства... Все таинства я считаю низменными, грубыми, не соответствующими понятию о Боге и христианскому учению, колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний Евангелия. В крещении младенцев вижу явное извращение всего того смысла, которое могло иметь крещение для взрослых, сознательно понимающих христианство; в совершении таинства брака над людьми, заведомо соединившимися прежде ... вижу прямое нарушение и смысла и буквы евангельского учения. В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман... В елеосвящении так же, как и в миропомазании, вижу приемы грубого колдовства, как и в почитании икон и мощей, и, как и во всех обрядах, молитвах, заклинаниях, которыми наполнен требник». Вскоре все это перекочевало в его романы и рассказы. Например, в «Воскресении» он так описывает выход священника из Царских врат со Святою Чашею: «Взяв в руку золотую чашку, священник вышел с нею в средние двери и пригласил желающих поесть тела и крови Бога, находящегося в чашке». Все это читалось множеством почитателей таланта Толстого. И все эти люди, увлеченные его произведениями, точно так же начинали насмешливо относиться к Церковным Таинствам. Таким образом, Толстой открыто вел работу по воспитанию у множества людей ненависти и презрения к Православной Церкви и ее обрядам.

Действовал Толстой против Церкви не только письмами, романами и газетными статьями, но и делами. Своих крестьян он в течение многих лет приучал не чтить церковные праздники. Так приходское духовенство села Колчаково сетовало, что Толстой старался земледельческие работы проводить в дни официально принятых церковных праздников, когда работать считалось грехом. Не только в Великие праздники, но и даже на Пасхальной неделе Толстой демонстративно работая, бросал вызов Церкви. В эти же дни он всячески поощрял крестьян к полевым работам и, обходя крестьянские дворы, помогал бедным крестьянам крыть хаты и выполнять другие хозяйственные работы. Вскоре Лев Николаевич сумел многих крестьян, до этого строго следовавших Православию, увлечь своим антиправославным мышлением и отношением к Церкви. Более того, он открыто и грубо подстрекал крестьян к отвержению обрядов Православной Церкви. Епископ Тульский и Белевский Питирим сообщал: «З1 августа священник села Трасны прибыл с крестным ходом к станции Ясенки и здесь... при большом стечении народа ожидал святую Владимирскую икону Божией Матери из села Грецова Богородницкого уезда. Когда на шоссе показалась означенная икона, священник и окружающий его народ увидели, что справа по отношению иконы, прорываясь через народ, ехал кто-то на сером коне с надетой на голову шляпой. Минуту спустя всем стало очевидно, что это был граф Лев Толстой. Как оказалось, Лев Толстой ехал близ иконы в шляпе от села Кончаков 4-5 верст и время от времени делал народу внушение, что собираться и делать иконе честь совсем не следует, потому что это очень глупо, и вообще оскорбительно говорил по поводу святой иконы... Разъезжая на коне и в шляпе близ иконы Богоматери, он позволил себе в то же время язвительно кощунствовать над Нею». Это была не первая и не последняя попытка Толстого поднять народ против Православной Церкви. Можно вспомнить и много других подобных открытых выступлений писателя против Церкви.

Толстой оставался непримиримым врагом Православия до конца своей жизни. В 1901 году он провозгласил: «Учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства». Можно вспомнить и его заявление о самовольном отречении от Церкви: «Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы по¬скорей, без всяких над ним заклинаний и молитв». Даже на пороге смерти Лев Толстой не прекращал хулить и поносить Церковь. 22 января 1909 года он говорил: «...возвратиться к Церкви, причаститься перед смертью я так же не могу, как не могу перед смертью говорить похабные слова или смотреть похабные картинки, и потому все, что будут говорить о моем предсмертном покаянии и причащении, - ложь».
 
Все рассказанное является лишь мелкой частью всего, что Толстой говорил, писал и делал против Православной Церкви, ее Обрядов и Святынь. Разве можно после этого обвинять Православную Церковь в том, что она несправедливо и жестоко поступила с писателем? А как могла поступить Православная Церковь с тем, кто уже давно лично от Неё отрекся и не только сам вел против Неё беспощадную войну, но и открыто подстрекал к этой войне других?

Фото: Екатерина Пашкова.


Комментировать Поделиться Разместить на своем сайте
Вы можете разместить на своём сайте анонс статьи со ссылкой на её полный текст
Ошибка в тексте?
Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter

Есть мнение? Оставьте свой комментарий:
avatar

Комментарии: