Материал для самостоятельной работы учащихся на уроказ литературы (10-11 кл.)


2


Н.А. Некрасов

«Кому на Руси жить хорошо» (отрывок)

Прочитайте отрывки из пролога и I главы . Ответьте на вопросы.

  1. Какой предстает перед читателем Матрена Тимофеевна?

  2. Как она описывает свою семью?

  3. Как изменилась ее жизнь после замужества?

4. Какие черты характера Матрены Тимофеевны проявились в этой главе?

  1. Как изменилась ее жизнь с рождением Демушки?


Пролог


«Не все между мужчинами Отыскивать счастливого, Пощупаем-ка баб!» —
Решили наши странники
И стали баб опрашивать.
В селе Наготине '

Сказали, как отрезали:

«У нас такой не водится,

А есть в селе Клину:

Корова холмогорская,

Не баба! доброумнее

И глаже — бабы нет.

Спросите вы Корчагину,

Матрену Тимофеевну,

Она же: губернаторша...»

Подумали — пошли.

………………………………

Матрена Тимофеевна

Осанистая женщина,

Широкая и плотная,

Лет тридцати осьмй.

Красива; волос с проседью,

Глаза большие, строгие,

Ресницы богатейшие,

Сурова и смугла.

На ней рубаха белая,

Да сарафан коротенький,

Да серп через плечо.

(Матрена Тимофеевна согласилась

рассказать му­жикам историю своей

жизни. — Сост.


Глава I

ДО ЗАМУЖЕСТВА

Мне счастье в девках выпало:

У нас была хорошая,

Непьющая семья.

За батюшкой, за матушкой,

Как у Христа за пазухой,

Жила я, молодцы.

………………………

А выискался суженой,

На горе — чужанин!

Филипп Корчагин — питерщик,

По мастерству печник

Тужила, горько плакала,

А дело девка делала:

На суженого искоса

Поглядывала втай.

Пригож-румян, широк-могуч,

Рус волосом, тих говором —

Пал на сердце Филипп!

…………………………….

Пока мы торговалися:

Филиппу я: — Уйди ты прочь!

А он: «Иди со мной!»

Известно: «Ненаглядная,

Хорошая... пригожая...»

Пока мы торговалися,

Должно быть, так я думаю,

Тогда и было счастьице...

А больше вряд когда!

……………...…………

Семья была большущая,

Сварливая... попала я

С девичьей холи в ад!,

В работу муж отправился,

Молчать, терпеть советовал:

Не плюй на раскаленное

Железо — зашипит!

Осталась я с золовками,

Со свекром, со свекровушкой,

Любить-голубить некому,

А есть кому журить!

Как велено, так сделано:

Ходила с гневом на сердце,

А лишнего не молвила

Словечка никому,

Зимой пришел Филиппушка,

Привез платочек шелковой,

Да прокатил на саночках

В Екатеринин день1,

И горя словно не было!

Запела, как певала я

В родительском дому.

Мы были однолеточки,

Не трогай нас — нам весело,

Всегда у нас лады.

То правда, что и мужа-то

Такого, как Филиппушка,

Со свечкой поискать...

Уж будто не колачивал?

Замялась Тимофеевна:

Раз только,— тихим голосом Промолвила она.

За что? — спросили странники.

Уж будто вы не знаете,

Как ссоры деревенские

Выходят? К муженьку

Сестра гостить приехала,

У ней коты разбилися.

Дай башмаки Оленушке,
Жена! — сказал Филипп.

А я не вдруг ответила,

Корчагу подымала я,

Такая тяга: вымолвить

Я слова не могла.

Филипп Ильич прогневался,

Пождал, пока поставила

Корчагу на шесток,

Да хлоп меня в висок!

Ну, благо ты приехала,

И так походишь! — молвила

Другая, незамужняя

Филиппова сестра.

-----------------

Филипп на благовещенье

Ушел, а на Казанскую

Я сына родила.

Как писаный был Демушка!

Краса взята у солнышка,

У снегу белизна…

Весь гнев с души красавец мой

Согнал улыбкой ангельской,

Как солнышко весеннее

Сгоняет снег с полей…

Не стала я тревожиться,

Что ни велят – работаю,

Как ни бранят – молчу.

………………………





Прочитайте главу IV/ Демушка.

Какие новые черты характера Матрены Тимофеевны проявились в этой главе?

-Почему Матрена оставила сына?

-Как отреагировала на смерть сына?



ДЕМУШКА

Носила я Демидушку

По ноженкам... лелеяла...

Да взъелася свекровь,

Как зыкнула, как рыкнула: «Оставь его у дедушки,

Немного с ним нажнешь!» Запугана, заругана,

Перечить не посмела я,

Оставила дитя.

Вдруг стоны я услышала: Ползком ползет Савелий-дед, Бледнешенек как смерть: «Прости, прости, Матренушка!

И повалился в ноженьки. — Мой грех — не доглядел!..»

Заснул старик на солнышке, Скормил свиньям Демидушку Придурковатый дед!..

Я клубышком каталася,

Я червышком свивалася,

Звала, будила Демушку —

Да поздно было звать!..

Беда! Господь прогневался, Наслал гостей непрошеных, Неправедных судей!..

Допрашивали дедушку,

Потом за мной десятника Прислали. Становой

По горнице похаживал,

Как зверь'в лесу порыкивал...

Ударил кулаком:

«Молчать! Не по согласью ли

С крестьянином Савелием

Убила ты дитя?..»

Владычица! что вздумали!

Чуть мироеда этого

Не назвала я нехристем,

Вся закипела я...

Да лекаря увидела:

Ножи, ланцеты, ножницы,

Натачивал он тут.

Вздрогнула я, одумалась.

Нет, - говорю, — я Демушку

Любила, берегла...

«А зельем не поила ты?

А мышьяку не сыпала?»

Нет! сохрани Господь!.. —

И тут я покорилася,

Я в ноги поклонилася:

«Будь жалостлив, будь добр!

Вели без поругания

Честному погребению

Ребеночка предать!

Я мать ему!..» Упросишь ли?

В груди у них нет душеньки,

В груди у них нет совести,

На шее — нет креста!

(Тело Демушки «изрезали», то есть

произвели вскрытие. — Сост.)

Туг свету я невзвидела, —

Металась и кричала я:

«Злодеи! палачи!..

Падите мои слезоньки

Не на землю, не на воду,

Не на Господень храм!

Падите прямо на сердце

Злодею моему!

Ты дай же, Боже-Господи!

Чтоб тлен пришел на платьице,

Безумье на головушку

Злодею моему! Жену ему неумную

Пошли, детей — юродивых!

Прими, услыши, Господи,

Молитвы, слезы матери,

Злодея накажи!..»

(У гробика Демушки Матрена и Савелий разгова­ривают о горькой, страшной судьбе крепостного кре­стьянина. — Сост.)

«Ах! что ты?

Что ты,внученька?..

Терпи, многокручинная!

Терпи, многострадальная!

Нам правды не найти».

Да почему же, .дедушка?

«Ты — крепостная женщина!» — Савельюшка сказал.

Я долго, горько думала...

Гром грянул, окна дрогнули,

И я вздрогнула... К гробику

Подвел меня старик:

«Молись, чтоб к лику ангелов

Господь причислил Демушку!»







Прочитайте главу « Савелий, богатырь святорусский».

  1. Опишите внешность Савелия.

  2. За что его прозвали каторжным?

  3. Какие времена называет Савелий благодатными?

  4. Почему Савелий называет русского мужика богатырем?





Глава III

САВЕЛИЙ, БОГАТЫРЬ СВЯТОРУССКИЙ

С большущей сивой гривою,

Чай, двадцать лет нестриженной,

С большущей бородой,

Дед на медведя смахивал,

Особенно как из лесу,

Согнувшись, выходил.

Дугой спина у дедушки.

Сначала все боялась я,

Как в низенькую горенку

Входил он: ну, распрямится?

Пробьет дыру медведище

В светелке головой!

Да распрямиться дедушка

Не мог: ему уж стукнуло,

По сказкам, сто годов,

Дед жйл в особой горнице,

Семейки недолюбливал,

В свой угол не пускал;

А та сердилась, лаялась,

Его «клейменым, каторжным»

Честил родной сынок.

Савелий не рассердится.

Уйдет в свою светелочку,

Читает святцы, крестится

Да вдруг и скажет весело:

«Клейменый, дане раб!..»

Вот раз и говорю:

За что тебя, Савелыошка,
Зовут клейменым, каторжным?— Я каторжником был.

  • Ты, дедушка?

  • Я, внученька!

Я в землю немца Фогеля
Христьяна Христианыча
Живого закопал... .

Во времена досельные

Мы были тоже барские,

Да только ни помещиков,

Ни немцев-управителей

Не знали мы тогда.

Не правили мы барщины,

Оброков не платили мы,

А так, когда рассудится,

В три года раз пошлем...

А были благодатные

Такие времена.

Недаром есть пословица,

Что нашей-то сторонушки

Три года черт искал,

Кругом леса дремучие,

Кругом болота топкие,

Ни конному проехать к нам,

Ни пешему пройти!

Помещик наш Шалашников

Через тропы звериные

С полком своим — военный был

К нам доступиться пробовал,

Да лыжи повернул!

К нам земская полиция

Не попадала по году,

Вот были времена!

По времени Шалашников

Удумал штуку новую,

Приходит к нам приказ:

«Явиться!» Не явились мы.

Притихли, не шелохнемся

В болотине своей.

Была засуха сильная,

Наехала полиция,

Мы дань ей — медом, рыбою!

Наехала опять,

Грозит с конвоем выправить,

Мы — шкурами звериными!

А в третий — мы ничем!

Обули лапти старые,

Надели шапки рваные,

Худые армяки —

И тронулась Корежина!..

Пришли.. (В губернском городе

Стоял с полком Шалашников.)

«Оброк!» — Оброку нет!

Хлеба не уродилися,

Светочки не ловилися...

«Оброк!»—Оброку нет! —

Не стал и разговаривать:

«Эй, перемена первая!» —

И начал нас пороть.

Туга мошна корежская!

Да стоек и Шалашников:

Уж языки мешалися,

Мозги уж потрясалися

В головушках — дерет!

Укрепа богатырская,

Не розги!.. Делать нечего! Кричим: постой, дай срок!

Онучи распороли мы

И барину «лобанчиков»1 Полшапки поднесли.

Утих боец Шалашников!

Такого-то горчайшего

Поднес нам травнику,

Сам выпил с нами, чокнулся

С Корегой покоренною:

«Ну, благо вы сдались!

Понравились помещику

Корежение лобанчики,

Что год —зовет… дерет...

(Шалашников был убит во время русско-турецкой войны, Кго наследник прислал в вотчину управляю­щего — немца Фогеля. Крестьяне отказались платить оброк. Тогда им было приказано проложить через леса дорогу в город в качестве трудовой повинности.— Сост.)

И тут настала каторга Корежскому крестьянину — До нитки разорил!

У немца — хватка мертвая:

Пока не пустит по миру,

Не отойдя, сосет!

А потому терпели мы,

Что мы—богатыри.

В том богатырство русское.

Ты думаешь, Матренушка,

Мужик — не богатырь?

И жизнь его не ратная,


И смерть ему не писана

В бою — а богатырь!

Цепями руки кручены,

Железом ноги кованы,

Спина... леса дремучие

Прошли по ней — сломалися.

А грудь? Илья-пророк

По ней гремит-катается

На колеснице огненной... Все терпит богатырь!

…………………………….


Осьмнадцать лет терпели мы. Застроил немец фабрику,

Велел колодец рыть.


Вдевятером копали мы,

До полдня проработали,

Позавтракать хотим.

Приходит немец: «Только-то?-..» —

И начал нас по-своему,

Не торопясь, пилить.

Стояли мы голодные,

А немец нас поругивал

Да в яму землю мокрую Пошвыривал ногой.

Была уж яма добрая...

Случилось, я легонечко

Толкнул его плечом,.

Потом другой толкнул его,

И третий... Мы посгрудились...

До ямы два шага….

Мы слова не промолвили,

Друг другу не глядели мы

В глаза... а всей гурьбой

Христьяна Христианыча Поталкивали бережно

Все к яме... все на край...

И немец в яму бухнулся,

Кричит: веревку! лестницу!

Мы девятью лопатами

Ответили ему...







Сделайте вывод о том, в чем схожи и чем отличаются Матрена Тимофеевна и Савелий.



2


Анализ эпизода «Сон Обломова»

(И.А. Гончаров «Обломов»)


1. Прочитайте эпизод и ответьте на вопросы:

1)Как композиционно построен эпизод? Из скольких частей он состоит? Озаглавьте каждую часть.

2) Какую функцию выполняет идиллический пейзаж?

3) Расскажите о времени и пространстве в эпизоде. Соотнесите пространство Обломовки и г. Калинова: что общего различного?

4)С какой целью автор так подробно рассказывает об обычаях и обрядах Обломовки?

5)Почему описание детства Обломова дается в романе в восприятии самого Ильи Ильича?

6)Какие внутренние силы Обломова увяли, какие развились его воспитанием, образованием?

7)Какова тематическая и композиционная роль эпизода в романе?


«Где мы? В какой благословенный уголок земли перенес нас сон Обломова? Что за чудный край!..

Нет, правда, там моря, нет высоких гор, скал и пропастей, ни дремучих лесов — нет ничего грандиозного, дикого и угрюмого.

Да и зачем оно, это дикое и грандиозное? Море, например? Бог с ним! Оно наводит только грусть на человека; глядя на него, хочется плакать. Сердце смущается робостью перед необозримой пеленой вод, и не на чем отдохнуть взгляду, измученному однообра­зием бесконечной картины.

Весь уголок верст на пятнадцать или на двадцать вокруг пред­ставлял ряд живописных этюдов, веселых, улыбающихся пейзажей. Песчаные и отлогие берега светлой речки, подбирающийся с холма к воде мелкий кустарник, искривленный овраг с ручьем на дне и березовая роща все как будто было нарочно прибрано одно к одному и мастерски нарисовано.

Правильно и невозмутимо совершается там годовой круг... Ни страшных бурь, ни разрушений не слыхать в том краю…

Соловьев тоже не слыхать в том краю, может быть оттого, что не водилось там тенистых приютов и роз; но зато какое обилие перепелов! Летом, при уборке хлеба, мальчишки ловят их руками…

Как все тихо, все сонно в трех-четырех деревеньках, составля­ющих этот уголок! Они лежали недалеко друг от друга и были как будто случайно брошены гигантской рукой и рассыпались в разные стороны, да так с тех пор и остались…

Поэт и мечтатель не остались бы довольны даже общим видом этой скромной и незатейливой местности…

Та же глубокая тишина и мир лежат и на полях; только кое-где, как муравей, гомозится на черной ниве палимый зноем пахарь, налегая на соху и обливаясь потом.

Тишина и невозмутимое спокойствие царствуют и в нравах людей в том краю. Ни грабежей, ни убийств, никаких страшных случайностей не бывало там; ни сильные страсти, ни отважные предприятия не волновали их…

И какие бы страсти и предприятия могли волновать их? Всякий знал там самого себя. Обитатели этого края далеко жили от других людей. Ближайшие деревни и уездный город были верстах в двадцати пяти и тридцати. Интересы их были сосредоточены на них самих, не перекре­щивались и не соприкасались ни с чьими.
И как уголок их был почти непроезжий, то и неоткуда было почерпать новейших известий о том, что делается на белом свете… Не с чем даже было сличить им своего житья-бытья; хорошо ли они живут, нет ли, богаты ли они, бедны ли; можно ли было чего еще пожелать, что есть у других.

Счастливые люди жили, думая, что иначе и не должно и не может быть, уверенные, что в все другие живут точно так же и что жить иначе— грех.»

Сначала Илья Ильич увидел себя семилетним ребенком.

«Обломов, увидев давно умершую мать, и во сне затрепетал от радости, от жаркой любви к ней; у него, у сонного, медленно выплыли из-под ресниц и стали неподвижно две теплые сле­зы.

Мать осыпала его страстными поцелуями, по­том осмотрела его жадными, заботливыми глазами; не мутны ли глазки, спросила, не болит ли что-нибудь, расспросила няньку, покойно ли он спал, не просыпался ли ночью, не метался ли во сне, не было ли у него жару? Потом взяла его за руку и подвела его к образу...

Потом пошли к отцу, потом к чаю...

Весь... штат и свита дома Обломовых подхва­тили Илью Ильича и начали осыпать его ласка­ми и похвалами; он едва успевал утирать следы непрошеных поцелуев.

После того начиналось кормление его булоч­ками, сухариками, сливочками.

Потом мать, приласкав его еще, отпускала гу­лять...

Смотрит ребенок и наблюдает острым и пе­реимчивым взглядом, как и что делают взрос­лые, чему посвящают утро. Ни одна мелочь, ни одна черта не ускользает от пытливого внима­ния ребенка; неизгладимо врезывается в душу картина домашнего быта; напитывается мягкий ум живыми примерами и бессознательно чертит программу своей жизни по жизни, его окружа­ющей...

Главною заботою была кухня и обед. Об обе­де совещались целым домом... Забота о пище бы­ла первая и главная жизненная забота в Обломовке... И так до полудня все суетилось и забо­тилось, все жило такою полною, муравьиною, такою заметною жизнью...

А ребенок все смотрел и все наблюдал своим детским, ничего не пропускающим умом. Он уви­дел, как после полезно и хлопотливо проведен­ного утра наставал полдень и обед...» А затем на­ступал «час всеобщего послеобеденного сна... Это был какой-то всепоглощающий, ничем не победимый сон, истинное подобие смерти...

Он с нетерпением дожидался этого мгнове­ния, с которым начиналась его самостоятельная жизнь. Он был как будто один в целом мире...»

В это время Илюша делал то, что ему запре­щали заботливые взрослые.

«Между тем жара начала понемногу спадать; в природе стало все живее; солнце уже подвину­лось к лесу. И в доме мало-помалу нарушалась тишина...

Ребенок тут, подле маменьки: он вглядыва­ется в странные окружающие его лица, вслуши­вается в их сонный и вялый разговор. Весело ему смотреть на нихсмотреть на них, любопытен кажется ему вся­кий сказанный ими вздор...

Но вот начинает смеркаться... Настали мину­ты всеобщей торжественной тишины природы, те минуты, когда, сильнее работает творческий ум, жарче кипят поэтические думы, когда в сер­дце живее вспыхивает страсть или больнее ноет тоска, когда в жестокой душе невозмутимее и сильнее зреет зерно преступной мысли, и ког­да... в Обломовке все почивают так крепко и по­койно.

  • Пойдем, мама, гулять, — говорит Илюша.

  • Что ты, Бог с тобой! Теперь гулять, — отве­чает она, — сыро, ножки простудишь; и страш­но: в лесу теперь леший ходит, он уносит малень­ких детей.

  • Куда он уносит? Какой он бывает? Где жи­вет? — спрашивает ребенок.

И мать давала волю своей необузданной фан­тазии.

Ребенок слушал ее, открывая и закрывая гла­за, пока, наконец, сон не сморит его совсем...»

Потом Обломову приснилась другая пора: он в бесконечный зимний вечер робко жмется к ня­не, а она нашептывает ему о какой-то неведомой стороне, где нет ни ночей, ни холода, где все со­вершаются чудеса...

Взрослый Илья Ильич хотя после и узнает, что нет медовых рек, нет добрых волшебниц, хо­тя и шутит он с улыбкой над сказаниями няни, -но улыбка эта не искренняя, она сопровожда­ется тайным вздохом: сказка у него смешалась с жизнью, и он бессознательно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка...

И старик Обломов, и дед выслушивали в де­тстве те же сказки, прошедшие в стереотипном изданий старины, в устах нянек и дядек, сквозь века и поколения.

Няня между тем уже рисует другую картину, воображению ребенка. Она повествует ему о по­двигах наших Ахиллов и Улиссов, об удали Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши По­повича, о Полкане-Богатыре, о Калечище про­хожем, о том, как они странствовали по Руси, побивали несметные полчища басурманов, как состязались в том, кто одним духом выпьет чару зелена вина и не крякнет; потом говорила о злых разбойниках, спящих царевнах, окаменелых го­родах и людях...

Страшна и неверна была жизнь тогдашнего человека; опасно было ему выйти за порог дома: его того гляди запорет зверь, зарежет разбой­ник, отнимет у него все злой татарин, или про падет человек без вести, без всяких следов... Те­рялся слабый человек, с ужасом озираясь в жиз­ни, и искал в воображении ключа к таинствам окружающей его и своей собственной приро­ды... И поныне русский человек среди окружа­ющей его строгой, лишенной вымысла действи­тельности любит верить соблазнительным ска­заниям старины, и долго, может быть, еще не отрешиться ему от этой веры... Сказка не над од­ними детьми в Обломовке, но и над взрослыми и до конца жизни сохраняет свою власть...

Далее Илья Ильич вдруг увидел себя мальчи­ком лет тринадцати или четырнадцати.

Он уж учился в селе Верхлёве, верстах в пяти от Обломовки, у тамошнего управляющего, нем­ца Штольца, который завел небольшой панси­он для детей окрестных дворян.. У него был свой сын, Андрей, почти одних дет с Обломовым, да еще отдали ему одного мальчика... Кроме этих детей, других еще в пансионе пока не было.

Нечего делать, отец и мать посадили балов­ника Илюшу за книгу. Это стоило слез, воплей, капризов. Наконец отвезли.

Немец был человек дельный и строгий, как почти все немцы. Может быть, у него Илюша и успел бы выучиться чему-нибудь хорошенько, если б Обломовка была верстах в пятистах от Верхлёва. А то как выучиться? Обаяние обло­мовской атмосферы, образа жизни и привычек простиралось и на Верхлёво; ведь оно тоже бы­ло некогда Обломовкой; там, кроме дома Штоль­ца, все дышало тою же первобытною ленью, про­стотою нравов, тишиною и неподвижностью...

Времена Простаковых и Скотининых мино­вали давно. Пословица «Ученье — свет, а неу­ченье — тьма» бродила уже по селам и деревням вместе с книгами, развозимыми букинистами...

Обломовы смекали это и понимали выгоду образования, но только эту очевидную выгоду. О внутренней потребности ученья они имели еще смутное и отдаленное понятие, и оттого им хотелось уловить для своего Илюши пока неко­торые блестящие преимущества.

Они мечтали о шитом мундире для него, во­ображали его советником в палате, а мать даже губернатором; но всего этого хотелось бы им до­стигнуть как-нибудь подешевле, с разными хит­ростями; обойти тайком разбросанные по пути просвещения и честей камни и преграды... учиться слегка... чтоб только соблюсти предпи­санную форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошел все науки и искусства.

Вся эта обломовская система воспитания встретила сильную оппозицию в системе Штоль­ца. Борьба была с обеих сторон упорная. Штольц прямо, открыто и настойчиво поражал соперни­ков, а они уклонялись от ударов вышесказанны­ми и другими хитростями. Победа не решалась никак... Дело в том, что сын Штольца баловал Обломова, то подсказывая ему уроки, то делая за него переводы.

Илье Ильичу ясно видится и домашний быт его, и житье у Штольца.

Он только проснется у себя дома, как у посте­ли его уже стоит Захарка, впоследствии знаме­нитый его камердинер Захар Трофимыч... Захо­чет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит толь­ко мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание...

И не удастся никак Илье Ильичу сделать что-нибудь самому для себя...

Подчас нежная заботливость родителей и на­доедала ему... он рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.

А иногда он проснется такой бодрый, свежий, веселый; он чувствует: в нем играет что-то, ки­пит, точно поселился бесенок какой-нибудь... Бесенок так и подмывает его; он крепится, кре­пится, наконец не вытерпит, и вдруг без кар­туза, зимой, прыг с крыльца на двор... А в доме гвалт: Илюши нет! Крик, шум... все бегут, растерянные, по двору... Наконец набежали на мальчишек... Потом уже овладели барчонком, окутали его в захваченный тулуп, потом в отцо­ву шубу, потом в два одеяла и торжественно при­несли на руках домой.

Дома отчаялись уже видеть его, считая погиб­шим; но при виде его, живого и невредимого, ра­дость родителей была неописана. Возблагодари­ли Господа Бога, потом напоили его мятой, по­том бузиной, к вечеру еще малиной, и продер­жали дня три в постели, а ему бы одно могло быть полезно: опять играть в снежки...»


2.Прочитайте отрывки из критических статей.. Что их объединяет? Сформулируйте основную мысль этих высказываний..

Д.С. Мережковский

Перечтите «Сон Обломова». Еда, чаепитие, заказывание кушаний, болтовня, забавы старосвет­ских помещиков принимают здесь гомеровские идеальные очертания...

Кажется, что творец «Обломова» покидает здесь перо и берется за древнюю лиру; он уже не

описывает — он воспевает нравы обломовцев, ко­торых недаром приравнивает к «олимпийским богам»...

Гончаров показывает нам не только влияние характера на среду, на все мелочи бытовой об­становки, но и обратно — влияние среды на ха­рактер.

Он следит, как мягкие степные очертания хол­мов, как жаркое «румяное» солнце Обломовки от­разилось на мечтательном ленивом и кротком ха­рактере Ильи Ильича...

(Из статьи «Вечные спутники. Гончаров»)


А.В. Дружинин

«Сон Обломова»! — этот великолепнейший эпизод, который останется в нашей словесности на вечные времена, был первым, могуществен­ным шагом к уяснению Обломова с его обломов­щиной...

Обломов без своего «Сна» был бы созданием неоконченным, не родным всякому из нас, как теперь, — «Сон» его разъясняет все наши недо­разумения и, не давая нам ни одного голого тол­кования, повелевает нам понимать и любить Об­ломова...

( Из статьи «Обломов». Роман И.А. Гончарова)


Ю.М. Лощиц

Итак, «Обломов» — «большая сказка». Не­трудно догадаться, что в таком случае ее ядром по праву следует считать «Сон Обломова». «Сон» — образный и смысловой ключ к понима­нию всего произведения, идейно-художественно­го средоточия романа. Действительность, изо­браженная Гончаровым, простирается далеко за пределы Обломовки, но подлинная столица «сон­ного царства, безусловно, фамильная вотчина Ильи Ильича...

«Сонное царство» Обломовки графически можно изобразить в виде замкнутого круга. Кста­ти, круг имеет прямое отношение к фамилии Ильи Ильича и, следовательно, к названию де­ревни, где прошло его детство. Как известно, од­но из архаических значений слова «обло» — круг, окружность (отсюда «облако», «область»)... Но еще явственнее в фамилии Ильи Ильича проступает другое значение, него, на наш взгляд, и имел в первую очередь в виду автор. Это значе­ние обломка. В самом деле, что такое обломов­ское существование, как не обломок некогда пол­ноценной и всеохватывающей жизни? И что та­кое Обломовка, как не всеми забытый, чудом уце­левший « блаженный уголок » — обломок Эдема?.. Основной фольклорный прообраз Обломова в романе — не былинный богатырь Илья, а муд­рый сказочный дурак Бмеля...

В ярком сказочном подсвете перед нами — не просто лентяй и дурак. Это мудрый дурак. Он — тот самый лежачий камень, под который вопре­ки естественно-научному пословичному наблю­дению вода в конце концов все-таки течет...

Сонное царство» рушится не оттого, что слишком ленив Илья Ильич, а потому, что пора­зительно деятелен его приятель. По воле Штоль­ца «сонное царство» должно превратиться в... станцию железной дороги, а обломовские мужич­ки пойдут «работать насыпь.


3.Напишите подробное изложение отрывка( от слов: «Обломов, увидев давно умершую мать…» и до слов: «Далее Илья Ильич увидел себя…».


Ответьте на вопрос: Каково значение эпизода «Сон Обломова» в романе И.А. Гончарова «Обломов»?


4


А. Т. Твардовский

Прочитайте вступительную статью и стихи и ответьте на вопросы:

  1. В чем заключается основной принцип ("сверхидея") творчества А. Т. Твардовского?

  2. Какова суть «завета»?

У каждого поэта есть программные стихи, в которых выражены его "сверхидея", жизненное кредо и нравственный устав. Для Пушкина это "Пророк", а для Твардовского - "...завет", где сошлась вся суть его поэтического принципа, то, что он не передоверил бы ''даже Льву Толстому'.

Талант Твардовского сформировался и окреп на войне.

Да, в каждой новой песне, в каждом стихотворении поэт так или иначе касался темы памяти павшим. Именно перед ними он нес ответственность за любую фальшь своего творчества, именно им посвятил лучшие свои работы.

Несомненно, что не все стихи Твардовского нравились власть имущим. О войне, как и о многом другом в те времена "диктатуры пролетариата'', не принято было говорить открыто и честно. Но поэт не умеет лгать. Не умеет и не вправе, так как он в долгу у своих соратников, выживших и павших в кровавые годы Отечественной. Поэт — не бог, он «лишь смертный», но ответственность из-за этого не уменьшается. Он обязан рассказать о том, что он действительно знает, возможно "лучше всех на свете'', рассказать так, как он сам хочет, а не как советуют апологи лживой пропаганды. Бой, в который до сих пор идет его главный герой Василий Теркин, продолжается и в мирное время. И суть "завета" неизменна.

* * *
Вся суть в одном-единственном завете:
То, что скажу, до времени тая,
Я это знаю лучше всех на свете -
Живых и мертвых,- знаю только я.
Сказать то слово никому другому,
Я никогда бы ни за что не мог
Передоверить. Даже Льву Толстому —
Нельзя. Не скажет, пусть себе он бог.
А я лишь смертный. За свое в ответе,
Я об одном при жизни хлопочу:
О том, что знаю лучше всех на свете,
Сказать хочу. И так, как я хочу.

1958


** *
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В то, что они - кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же...


Памяти матери

Прощаемся мы с матерями
Задолго до крайнего срока —
Еще в нашей юности ранней,
Еще у родного порога,

Когда нам платочки, носочки
Уложат их добрые руки,
А мы, опасаясь отсрочки,
К назначенной рвемся разлуке.

Разлука еще безусловней
Для них наступает попозже,
Когда мы о воле сыновней
Спешим известить их по почте.

И карточки им посылая
Каких-то девчонок безвестных,
От щедрой души позволяем
Заочно любить их невесток.

Так-сяк, не в ряд нарытая земля
Меж вековыми пнями да корягами,
И хоть бы где подальше от жилья,
А то — могилки сразу за бараками.

И ей, бывало, виделись во сне
Не столько дом и двор со всеми справами,
А взгорок тот в родимой стороне
С крестами под березами кудрявыми.

Такая то краса и благодать,
Вдали большак, дымит пыльца дорожная,
— Проснусь, проснусь, — рассказывала мать, —
А за стеною — кладбище таежное...

Теперь над ней березы, хоть не те,
Что снились за тайгою чужедальнею.
Досталось прописаться в тесноте
На вечную квартиру коммунальную.

И не в обиде. И не все ль равно.
Какою метой вечность сверху мечена.
А тех берез кудрявых — их давно
На свете нету. Сниться больше нечему.

* * *

Как не спеша садовники орудуют
Над ямой, заготовленной для дерева:
На корни грунт не сваливают грудою,
По горсточке отмеривают.

Как будто птицам корм из рук,
Крошат его для яблони.
И обойдут приствольный круг
Вслед за лопатой граблями...

Но как могильщики — рывком —
Давай, давай без передышки, —
Едва свалился первый ком,
И вот уже не слышно крышки.

Они минутой дорожат,
У них иной, пожарный навык:
Как будто откопать спешат,
А не закапывают навек.

Спешат, — меж двух затяжек срок, —
Песок, гнилушки, битый камень
Кой-как содвинуть в бугорок,
Чтоб завалить его венками...

Но ту сноровку не порочь, —
Оправдан этот спех рабочий:
Ведь ты им сам готов помочь,
Чтоб только все — еще короче.

А там — за невестками — внуки...
И вдруг назовет телеграмма
Для самой последней разлуки
Ту старую бабушку мамой.

* * *

В краю, куда их вывезли гуртом,
Где ни села вблизи, не то что города,
На севере, тайгою запертом,
Всего там было — холода и голода.

Но непременно вспоминала мать,
Чуть речь зайдет про все про то, что минуло,
Как не хотелось там ей помирать, —
Уж очень было кладбище немилое.

Кругом леса без края и конца —
Что видит глаз — глухие, нелюдимые.
А на погосте том — ни деревца,
Ни даже тебе прутика единого.


* * *

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону — домой...
Из песни

— Ты откуда эту песню,
Мать, на старость запасла?
— Не откуда — все оттуда,
Где у матери росла.

Все из той своей рожимой
Приднепровской стороны,
Из далекой-предалекой
Деревенской старины.

Там считалось, что прощалась
Навек с матерью родной,
Если замуж выходила
Девка на берег другой.

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону — домой...

Давней молодости слезы,
Не до тех девичьих слез,
Как иные перевозы
В жизни видеть привелось.

Как с земли родного края
Вдаль спровадила пора.
Там текла река другая —
Шире нашего Днепра.

В том краю леса темнее,
Зимы дольше и лютей,
Даже снег визжал больнее
Под полозьями саней.

Но была, пускай не пета,
Песня в памяти жива.
Были эти на край света
Завезенные слова.

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
перевези меня на ту сторону,
Сторону — домой...

Отжитое — пережито,
А с кого какой же спрос?
Да уже неподалеку
И последний перевоз.

Перевозчик-водогребщик,
Старичок седой,
Перевези меня на ту сторону
Сторону — домой...


Тоска по родине! Давно

Разоблаченная морока!

Мне совершенно все равно —

Где совершенно одинокой


Быть, по каким камням домой

Брести с кошелкою базарной

В дом, и не знающий, что — мой,

Как госпиталь или казарма.


Мне все равно, каких среди

Лиц — ощетиниваться пленным

Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной — непременно –


В себя, в единоличье чувств.

Камчатским медведём без льдины

Где не ужиться (и не тщусь!),

Где унижаться — мне едино.


Не обольщусь и языком

Родным, его призывом млечным.

Мне безразлично — на каком

Непонимаемой быть встречным!


(Читателем, газетных тонн

Глотателем, доильцем сплетен...)

Двадцатого столетья — он,

А я — до всякого столетья!


Остолбеневши, как бревно,

Оставшееся от аллеи,

Мне всё — равны, мне всё — равно,

И, может быть, всего равнее —


Роднее бывшее — всего.

Все признаки с меня, все меты,

Все даты — как рукой сняло:

Душа, родившаяся — где-то.


Так край меня не уберег

Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей — поперек!

Родимого пятна не сыщет!


Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И все — равно, и все — едино.

Но если по дороге — куст

Встает, особенно — рябина...

Май 1934



Анализ стихотворения М.И. Цветаевой « Тоска по родине! Давно…»


  1. Прочитайте стихотворение. Какие мысли и чувства оно у вас вызвало?





























  1. Какие слова в той или иной вариации повторяются в стихотворении?

  2. Найдите однокоренные слова к слову «родной». Почему в стихотворении встречается целое родовое гнездо?

  3. Какие пунктуационные знаки встречаются чаще всего? Каково их назначение?

  4. Каким изобразительно-выразительным средствам отведена ключевая роль и произведении?

  5. Что говорит лирический герой о своем социальном статусе? Как варьируется это суждение? Для чего используются варианты одной и той же мысли?

  6. Без каких строк стихотворение приобрело бы совсем иной смысл ? Что позволяет утверждать: для М.И. Цветаевой " родина" и "рябина" – семантически близкие понятия?

  7. О чем это стихотворение? У М.И. Цветаевой есть такая строка: "Я любовь узнаю по боли..." Как можно было бы сформулировать идею стихотворения, если опираться на эти слова?




Полный текст материала Материал для самостоятельной работы учащихся на уроказ литературы (10-11 кл.) смотрите в скачиваемом файле.
На странице приведен фрагмент.
Автор: Шевченко Марина Николаевна  Марник
12.08.2009 1 5805 1667

Спасибо за Вашу оценку. Если хотите, чтобы Ваше имя
стало известно автору, войдите на сайт как пользователь
и нажмите Спасибо еще раз. Ваше имя появится на этой стрнице.



А вы знали?

Интересные инструкции по ПК

Лучшие материалы сайта для вас
Оставьте отзыв к материалу:
Всего: 1
avatar
1 [Материал] Falamina Nadezda • 10:04, 19.07.2010
Спасибо за представленный материал. Можно использовать и на уроке, и при подготовке к ЕГЭ. С удовольствием воспользуюсь этим материалом. Спасибо.
[Материал]